— Мы не можем отбиваться от пиратов, — отозвалась Джулия.

— Не отбиваться, — сказала Катарина, не спуская глаз с подруги, — а покончить с собой.

Они молча глядели друг другу в глаза. Говорить было больше нечего. Даже если бы у несчастных девушек хватило мужества лишить себя жизни до того, как пираты разграбят корабль и наткнутся на них, не было никакой возможности сделать это. Им не оставалось ничего другого, как ждать своей судьбы.

Ожидание длилось около часа. Потом кто-то попытался открыть дверь каюты. Когда это не удалось, человек что-то крикнул на незнакомом языке. Боясь, что их услышат, девушки не издавали ни звука, не двигались, даже не осмеливались дышать. Непрошеный гость ушел, топоча сапогами.

Джулия повернулась к Катарине:

— Он говорил по-гэльски. Может, он ирландец? Или шотландец?

— Не знаю, — неуверенно ответила Катарина. На ее глаза навернулись слезы. — Ты ошибаешься, если думаешь, что они помилуют нас, потому что я ирландка. Пираты не жалеют никого, кроме самих себя, неужели тебе это неизвестно?

— Ш-шш! Он возвращается!

За дверью переговаривались двое мужчин. Девушки застыли, взявшись за руки. Потом в дверь чем-то заколотили. Доски разошлись, и в трещине появилось лезвие топора.

Катарина прижала Джулию к себе. Она была старше подруги и ощущала за нее ответственность. Она защитит Джулию, если только сумеет. Но она чувствовала ужасную слабость в коленях и вся тряслась.

В щель просунулась рука и отодвинула задвижку. Дверь распахнулась. В каюту ворвались двое матросов, одетых в черные бриджи и простого покроя куртки, — крупные мужчины, с саблями в руках и кинжалами за поясом. И одежда, и оружие были запятнаны кровью. Увидев девушек, пираты ошарашено застыли, потом переглянулись. Один, громадный и совершенно лысый, шагнул вперед, переводя взгляд с Катарины на Джулию. Катарина тоже выступила вперед, заслоняя Джулию. Она и лысый пират уставились друг на друга. Катарина вся сжалась, ожидая, что сейчас он на нее набросится.